Я памятник воздвиг, но не себе -- Народу,
И будет он стоять среди грядущих бурь --
Пока есть слово на земле -- "свобода",
Пока блестит в очах сестер безбрежности лазурь.
Я видел, о, тебя, народ мой, слабый, сильный
Средь будничных сует, средь грубых мелочей,
Средь незаметных подвигов, среди нужды цепей,
И часто лица те сияли красотой всесильной.
При них ничтожна мудрость показных речей.
Тебя я видел, Дно, на дне мелькали люди
Среди предсмертных схваток ежедневных бурь.
Их мужество вдыхало веру в груди,
В очах горела дней младенческих лазурь.
Я слышал речь сестры из уст -- да -- проститутки,
У матерщинников встречал позору и себе же приговор.
И слово мудрости сквозило средь грубейшей шутки,
И отдавал последнее в нужде последний вор.
И многих заклеймила жизнь позора,
И многим заклеймила лица и тела.
Но и средь грязи, пошлости блистали твердость в взорах,
И был так горд и нежен блеск лица.
И сестры кроткие прошли дорогой той жестокой,
И их ломала жизнь, и я помочь не мог для них.
Но охранен в душе их отблеск так высокий,
Что плачет вся душа, лишь вспомнит вдруг об них.
И вы прошли, безвестные герои,
Признавшие от утра дней один закон труда.
В сердцах их море вечного покоя,
Но и над ним взойдет она -- вершин земли гроза.
Простые образы сынов и дочерей народа
И благородство гордость мыслей трудовых
В тех личностях заключена сама свобода,
И от лукавого все то, что не от них.
Пред взором их блистала даль веков,
И обнаженная мечта веков в их взорах трепетала.
Не видели они их окружающих нужды оков,
И молньей красота в очах сверкала.
Я памятник воздвиг в душе народу,
И будет он стоять средь бурь земных мыслей.
Пред ним ничтожны силы времени, природы,
Горит он блеском самоцветов и огней.
